Лекарственные растения в прошлом

Насколько можно судить по всем имеющимся данным, лекар­ственные растения были известны человеку еще в глубокой древ­ности.

Возможно, еще задолго до появления на земле человека, жи­вотные «использовали» целебные свойства некоторых растений.

Известно, что кошки и собаки в случае некоторых заболева­ний едят траву — преимущественно листья злаков, которые, с точки зрения человека, никакими лекарственными свойствами не обладают.

Известно несколько плохо проверенных легенд об употребле­нии животными отдельных растений, действительно обладающих свойством действовать на физиологические функции высших животных. Так, довольно популярное в последнее время лекар­ственное растение - левзея, или маралий корень, своим последним, народным, названием обязано наблюдениям местных жите­лей; оказывается, его корнями восстанавливают силы маралы — сибирские олени. Бурятские охотники рассказывают, что раненые олени поедают красную гвоздику, которая местному населению известна как кровеостанавливающее средство.

Существует арабская легенда об открытии лечебных свойств зерен кофейного дерева пастухом, заметившим, что его козы объедают плодоносящие ветви этого деревца, после чего прихо­дят в прекрасное настроение и веселятся всю ночь.

Строго научная проверка этих сказаний могла бы быть весьма интересной во многих отношениях. Вполне вероятно, что животные могли бы нам подсказать новые, до сих пор неизвест­ные лекарственные растения. Эти данные, если бы они подтвер­дились при их научной проверке, были бы важны и для изучения «поведения» животных.

Сведения об использовании целебных свойств растений в древности можно почерпнуть из данных этнографии и археологии.

Так, изучая, например, племена австралийцев, отдельные племена Центральной и Южной Африки, индейцев Амазонки, этнографы установили, что, по-видимому, не было на земле та­кого племени, как ни примитивна была его общественная орга­низация и материальная культура, которое не знало бы лекарст­венных растений.

Как правило, сведения о целебных свойствах растений не были достоянием всех членов племени, а сосредоточивались в определенных семьях, где эти знания, большей частью под покровом тайны, передавались от отца к сыну (или от матери к дочери, ибо у некоторых племен врачевание было привилегией женщин).

Археологи также дают нам материал об использовании в древности лекарственных растений. Так среди остатков глиняных изделий, от огромных кувшинов в два и более человеческих роста и до крошечных пряслиц, археологи впервые находят материаль­ные свидетельства «врачебного искусства» наших отдаленней­ших предков - специальную посуду для растирания и варки ле­карственных трав.

Еще больше сведений дают нам первые письменные источ­ники. На самых древних из них — глиняных табличках, обнаруженных в Ассирии, уже содержатся сведения о лекарственных растениях. Некоторая часть этих плиток содержит описание раз­личных лекарственных растений с указанием, против каких болезней и в каком виде это растение должно применять. Асси­рийцы свои сведения о лекарственных растениях заимствовали преимущественно от шумеров и вавилонян; на плитках, составлен­ных ассирийскими писцами, указаны названия лекарствен­ных растений на ассирийском, вавилонском и шумерском языках.

Очевидно, ассирийцы довольно широко использовали целеб­ные свойства лекарственных растений. Известно, например, что в столице Ассирии — Ниневии — был даже сад, где выращивали лекарственные растения.

Лекарственные растения использовали египтяне. Очевидно, они широко заимствовали сведения о целебных свойствах трав у вавилонян и ассирийцев, и многие лекарственные растения фигурируют у них под вавилонскими названиями, причем, иногда вавилонские названия применяются к растениям, кото­рые заведомо в Вавилоне не могли быть известны, так как отсут­ствуют во флоре Западной Азии.

Египтяне еще за четыре тысячи лет до нашей эры составили некоторое подобие фармакопеи — последовательное описание применяемых в Египте лекарственных растений. Упоминания об этих фармакопеях исследователи находят в записях, сделанных на папирусе.

Изображения лекарственных растений довольно обычны на стенах египетских храмов и пирамид; некоторые растения до­вольно легко узнать по этим рисункам. Многие растения, при­менявшиеся египтянами, до сих пор еще продаются в наших ап­теках, например касторка.

Египтяне совершали специальные экспедиции в соседние страны для вывоза оттуда лекарственных и ароматических растений. Известна, например, посылка пяти кораблей в 1500 году до нашей эры в страну Пунт (нынешнее Сомали) именно с этой целью.

Упоминаются лекарственные травы и в мифах древних греков. Интересно, что греки свое знакомство с лекарственными расте­ниями связывали с Кавказом, где, якобы под покровительством богини Артемиды, находился волшебный сад ядовитых и лекар­ственных растений, откуда эти растения и были вывезены в Гре­цию. Эта легенда, по-видимому, связана с действительно имев­шим место вывозом в Грецию с Кавказа (из Колхиды) некоторых растений.

Очевидно древние греки, как и многие другие народы, свя­зывали бесспорное целебное действие некоторых растений, с различного рода магическими представлениями. Недаром гре­ческое слово «фармакон», до сих пор еще бытующее в большин­стве современных языков в виде слов «фармация», «фарма­цевт», «фармакогнозия», «фармакопея» и т. д. обозначало в древнегреческом не только «лекарство», но и «яд», и «колдов­ство».

В религиозных представлениях древних, греков фигуриро­вало, как известно, множество богов. Существовал, по их веро­ваниям и специальный бог, ведавший лекарствами и, в первую очередь, лекарственными травами. Это был Асклепий, латинизированное имя которого - Эскулап. Богом врачевания считался также и Аполлон, один из главных богов греческого пантеона.

Расцвет культуры в Греции в VI—VII веках до нашей эры, это «греческое чудо», так удивлявшее и восхищавшее Карла. Маркса, действительно представляет собой уникальное явление в мировой истории. Маленький народ, народ мореплавателей, землепашцев и пастухов, в течение нескольких столетий создал непревзойденные произведения искусства, разработал целый ряд философских систем, заложил основы точных наук, привел в по­рядок и систематизировал знания древнего мира о животных и Л о растениях. Влияние, которое древние греки оказали на все последующее развитие человечества огромно. И древний Рим, и современная Европа, блестящая цивилизация арабов и даже отчасти культура далекой Индии — все, в той или иной степени испытали на себе благотворное воздействие древней цивилиза­ции маленького народа — эллинов, как называли себя греки.

В изучении лекарственных растений греки во многом следовали за своими соседями и предшественниками на исторической арене. Несомненно, что греческие врачи внимательно изучали средства египетской медицины, от которой ими заимст­вован ряд лекарственных растений.

Отцом греческой медицины считается Гиппократ. Но, по-види­мому, Гиппократов было несколько, возможно принадлежащих к одному роду и передавших друг другу по наследству свои зна­ния. Один из Гиппократов, второй по счету (460—377 гг. до н. э.) был автором знаменитого сочинения, подытоживавшего все ме­дицинские знания древних греков. Эта книга в течение почти двух тысячелетий была наиболее популярным медицинским сочи­нением и сейчас еще представляет значительный исторический интерес. В 1938 году она была выпущена в русском пе­реводе.

Великий математик Пифагор, автор знаменитой теоремы также занимался лекарственными растениями.

Сборщиков лекарственных растений в Греции называли ризотомами — корнерезами (риза — корень, томе - резать), и многие из них оставили нам литературное наследство, так называемые ризотомики - описания лекарственных растений. Вся эта, так сказать, прикладная ботаника была обобщена в труде ученика великого греческого философа Аристотеля—Теофраста, «отца ботаники», написавшего капитальнейшее биологическое сочине­ние древности — «Исследование о растениях», до сих пор еще постоянно переводимое на современные языки (последний рус­ский перевод вышел в 1951 году).

Не следует преувеличивать глубину познаний греков в обла­сти биологии. Представления их об основных жизненных про­цессах были примитивны, и потребовалось еще около двух тыся­челетий, чтобы человечество получило более или менее точные сведения о физиологических отправлениях живых существ. Но целебные свойства многих растений были хорошо известны древним грекам; они умели настолько точно описывать и изображать растения, что и сейчас мы большей частью узнаем их.

Отцом европейской фармакогнозии надо считать греческого врача Диоскорида, жившего в первом столетии нашей эры, в эпоху, когда Греция переживала уже период упадка. Им состав­лено описание всех лекарственных растений, употреблявшихся в античном мире, а его сочинение «Materia medica», снабженное многочисленными рисунками и еще в его время, переведенное на латинский язык, в течение столетий являлось настольной книгой врачей и фармацевтов. Подобно своим соотечественникам и предшественникам, Диоскорид в своем сочинении широко ис­пользовал опыт египетской, а, следовательно, и вавилонской, и шумерской медицины.

Достижения греков в свою очередь были восприняты римлянами. Плиний старший, погибший при извержении Везувия в 79 году нашей эры, используя накопленные его предшественни­ками знания, составил многотомную энциклопедию по естествен­ным наукам—«Historia naturalis», перечитав, по его утвержде­нию, для этой цели более двух тысяч книг. Поскольку до нас большинство книг, послуживших Плинию для его сочинения, не дошло вовсе или дошло в виде отрывков, труд Плиния пред­ставляет для нас несомненный интерес. Медицинским вопросам и в том числе в первую очередь лекарственным растениям по­священо 12 томов его энциклопедии.

Врачами в Риме наряду с римлянами были также сирийцы и греки. Наибольшую славу среди римских медиков заслужил Гален, грек по рождению, родом из Малой Азии. Гален был зна­менит и как практикующий врач и как теоретик. Он первый в средиземноморской медицине ввел во врачебную практику упо­требление отваров и настоек из растений. Сочинения Галена в течение веков служили авторитетнейшими пособиями для евро­пейской медицины.

Западноевропейские государства, сложившиеся как политиче­ские единства ко второй половине первого тысячелетия нашей эры, получили довольно обширную античную медицинскую лите­ратуру, основную часть которой составляли описания лекарствен­ных растений и способов их употребления. Общий список лекар­ственных растений, который был известен врачам и фармацев­там средневековья, был достаточно велик. Он насчитывал около тысячи растений, в огромном своем большинстве принадлежащих флоре Средиземноморья и прилегающих областей Западной Азии и Северной Африки. Поскольку античная фармакопея пред­ставляла сумму медицинского опыта не одних только греков или, тем более, римлян, но также и египтян, широко использо­вавших вавилонское и шумерское наследство, в список лекарст­венных растений, который был в распоряжении средневековых врачей, попали достаточно хорошо отобранные растения, дейст­вительно обладавшие ценными терапевтическими свой­ствами.

Греческая научная традиция была воспринята не только в Европе, но и на востоке - в Сирии и Персии. В Персии была даже высшая медицинская школа — в городе Шахараппуре. Гре­ческие книги переводились на арабский язык, переписывались, перерабатывались и комментировались. Античная фармакопея у арабов была значительно дополнена лекарственными растениями тех областей, где стала господствовать арабская культура и ко­торые были плохо известны грекам. Особенно важными были, пожалуй, индийские растения.

Среди выдающихся представителей арабской медицинской школы в первую очередь надо назвать Абу-Али Ибн-Сину, тад­жика по происхождению, известного в Европе под латинизированным именем Авиценны. Его произведение «Канон врачебной науки», в течение столетий было настольной книгой не только арабских, но и европейских врачей. Ибн-Сина описал в своей книге около 900 лекарственных средств и способов их употреб­ления.

Ибн-Байтар, испанский араб, составил описание около 1400 лекарственных растений, дополнив тем самым списки Абу-Али Ибн-Сины.

Помимо академических сочинений выдающихся арабских вра­чей, предназначенных для подготовленных лиц, в арабских стра­нах создавались и специальные, более или менее сокращенные книги о лекарственных растениях, носившие общее название «Карабадины». Такие «Карабадины» переводились как в Европе, так и в соседних с мусульманскими странами государствах Азии, в частности, в Грузии и Армении, где их большей частью пере­рабатывали и дополняли данными местного опыта. Арабская цивилизация оказала значительное влияние на европейскую культуру и это, пожалуй, в наибольшей степени сказалось на математике и на врачебной науке. Арабская фармакопея широко использовала сложные рецепты, в состав которых вхо­дило много различных трав в различных пропорциях. Такие ре­цепты стали популярны и в медицине Западной Европы. Кстати, именно это усложнение рецептуры и привело к появлению спе­циальной профессии аптекарей, ибо если для того, чтобы сварить настой из одной травы, что делал по указанию врача сам боль­ной, не надо было быть знатоком этого дела, то для того, чтобы приготовить лекарство по сложному рецепту из доброго десятка трав, надо, конечно, обладать специальными навыками.

Вообще, европейская аптека была создана по арабскому образцу и в первое время, в основном, пользовалась привозным арабским сырьем.

До нашего времени дошло значительное количество сочине­ний, рукописных до XV века и печатных в последующие столетия, содержавших описания растений и способы их применения. Такие сочинения обычно называли «гербариями», или травниками, и всегда сопровождали рисунками растений. Они известны на ла­тинском языке, и на других языках народов Европы — староне­мецком, старофранцузском и т. д.

Лекарственные растения усиленно разводили, преимущест­венно при монастырях.

Средневековые европейские травники подробно изучали и в наше время; они, действительно, содержат много данных для истории ботаники. Однако надо признать, что в них было мало оригинальных данных. Как правило, это компиляции из сочине­ний Диоскорида, Галена, Ибн-Сины, Ибн-Байтара и других гре­ческих, латинских и арабских авторов. Народный опыт стран северной Европы в эти сочинения проникал с трудом, хотя, разумеется, некоторые из наиболее популярных лекарственных растений северной Европы, не известных грекам, но широко используемых населением Германии и Франции, все же иногда попадали в эти книги.

Таким образом, в европейскую медицинскую практику ока­зались включенными почти все лекарственные растения огром­ной области Западной и Южной Европы, Северной Африки и Западной Азии, а также отчасти Индии.

Научной медицины, такой которую мы знаем в наши дни, не существовало до самого последнего времени. Научная меди­цина, основанная на данных физиологии человеческого орга­низма, на точном представлении об анатомии его органов, на знании биохимических процессов, происходящих в человеческом организме, возникла по сути дела в XIX веке и свое развитие получила уже в настоящем столетии. То, что называлось меди­циной в прошлом, было суммой некоторых эмпирических прие­мов, полученной в результате многовекового опыта, часто без представления о самых элементарных физиологических процес­сах, происходящих в человеческом организме. Нет никаких осно­ваний называть современную научную медицину европейской, хотя начала ее фактически заложены в лабораториях и клиниках европейских ученых.

Сейчас ее создают и развивают в институтах и университетах всех стран мира.

Эмпирическая европейская медицина, существовавшая до тех пор, пока на помощь клинике не пришли лаборатории физиологов и биохимиков, медицина Средневековья и эпохи Возрождения была детищем греческой цивилизации, цивилизации, тесно свя­занной - и именно в этой области - с традициями древних куль­тур — Египта, Вавилона и Ассирии.

В этом отношении, европейская эмпирическая медицина — родная сестра арабской медицины, воспринявшей те же влияния.

Старинные медицинские книги европейских стран и стран Востока отнюдь не отражают народной медицины народов этих стран. Как правило, большинство многочисленных «гербариев», «травников», «карабадинов» и т. д. представляло собой более или менее дополненные компиляции одних и тех же источников — великих греческих врачей Гиппократа и Диоскорида, в свою, очередь черпавших значительную часть сведений из писаний египетских жрецов.

Прослеживая судьбу некоторых лекарственных растений, отраженную в самых различных «травниках», часто удивляешься тому, какой долгий путь проделали некоторые рецепты, кочую­щие почти без изменений из сочинений Гиппократа в европей­ские, арабские или грузинские лечебные книги, прошедшие путь, измеряющийся тысячами километров в пространстве и тысячами лет во времени. Иногда составители различного рода медицин­ских сочинений заменяли одни растения другими, широко известными у них на родине, часто давая им при этом иноземные назва­ния, меняли рецепты или вносили иные изменения. По-видимому, во все времена, у всех народов существовали две медицины — официальная, практиковавшаяся жрецами или специально обу­ченными врачами (часто, впрочем, совмещавшими обе эти про­фессии), основанная на письменных источниках, большей частью иноземных и насчитывающих многие века, и другая — народная, основанная на народном опыте изучения местной флоры. Народ­ная медицина почти всегда сохранялась в устной традиции, иногда прерывавшейся и вновь восстанавливаемой, носителями которой были простые люди — пастухи и пахари.

Трудно сказать, как давно обособились эти две медицины. Во всяком случае, древнегреческая литература сохранила нам память о фармакополах - простых знахарях, торговавших на рынках своими лекарственными растениями. Ученые греки, про­никшие в тайны египетских папирусов, с глубоким презрением относились к фармакополам. Неизвестно, как к ним относились пациенты — вероятно, не так уж плохо, ибо иначе не торговали бы фармакополы на базарах и презрение к ним со стороны ари­стократов было бы не столь острым.

Помимо системы официальной эмпирической медицины, вос­ходящей своими корнями к греко-египетским традициям, суще­ствуют еще несколько других систем, в значительной степени самобытных. Такова, прежде всего, индийская медицина. Первые письменные памятники, содержащие описание лекарственных растений Индии и способы их применения, относятся к первым столетиям до нашей эры. Это так называемая «Яджур-веда» - наука о жизни». Знаменитые индийские врачи Чарака (1 век н. э.), Сушрута и Вагбата (VII—VIII века н. э.) допол­няли и комментировали Яджур-веду, и в их списках приведено около тысячи лекарственных растений, взятых из богатейшей местной флоры.

Индийской медициной интересовались и древние греки, кото­рые вовремя похода Александра Македонского в Индию соби­рали индийские лекарственные растения. Многие индийские растения (особенно пряности), ввозили в свое время в Римскую империю. В частности, рис, который и в далеком прошлом был и Индии важнейшей продовольственной культурой, ввозили в античную Европу в качестве целебного средства при болезнях желудка,— средства не потерявшего своего значения и по сей день. Некоторые из индийских растений давно вошли в европей­скую медицинскую практику — например чилибуха, ввезенная в Пиропу арабами. Другие индийские лекарственные растения по достоинству оценены только теперь—уже научной медициной. Такова, например, знаменитая раувольфия, препараты из кото­рой исключительно эффективны в качестве успокаивающего и гипотензивного средства.

С индийской медициной, связана и система тибетской меди­цины. Проникшая в Тибет индийская медицина в тибет­ских монастырях хотя сохранила индийские медицинские традиции, но в отношении ассортимента лекарственных средств была значительно переработана и видоизменена; в ее фарма­копею были введены некоторые местные растения, кроме того, были усвоены китайские традиции. Тибетская медицина распространилась на довольно значительной территории северо-восточной Азии. Набор ее лекарственных растений представляет безусловный интерес.

Китайская, медицина является второй самобытной системой эмпирической медицины. Ее основание восходит к деятельности князя Шен Нунь, жившего в третьем тысячелетии до нашей эры. Он применял лекарственные и ядовитые растения в количестве 230 видов, знал лекарственные вещества животного происхожде­ния и лекарственные минералы.

Первая китайская книга о травах (Бень Цао) датирована 2600 годом до н. э. В книге перечислены около 900 видов лекар­ственных растений с подробным описанием их применения. Та­кие книги на протяжении многовековой истории Китая много­кратно переиздавали; в одной из последних, написанной Ли Ши- чженем в XVI веке, перечислены уже 1892 лекарственных расте­ния.

Наиболее знаменитым китайским лекарственным растением, до недавнего времени почти легендарным, но сейчас вошедшим во все фармакопеи мира, является жень-шень.

Китайская медицина очень самобытна. В ее арсенале много средств и приемов, неизвестных медицине других стран. Сейчас в Китае, так же как и во многих других странах мира, идет на­учная проверка многих приемов и средств эмпирической китай­ской медицины и часть из них включается в арсенал лечебных объектов нашей современной медицины. Особенного внимания заслуживает набор лекарственных растений древних китайских формакопей, представляющий совершенно реальный научный интерес, так как флора Китая, так же как и флора Индии, весьма своеобразна и содержит много растений, отсутствующих во флоре Западной Азии и Европы.

Список лекарственных растений, бытовавших в Европе в сред­ние века значительно пополнился в XV веке в связи с великими географическими открытиями, сделанными европейцами в Азии и в Америке. В то время огромное значение придавали различ­ным пряностям, в первую очередь перцу. Пряности имеют вкусо­вое и лечебное значение, но повышенный интерес к этим при­правам объясняется скорее психологическими причинами, чем их реальной пользой. Если самые популярные в Азии лекарственные


растения в какой-то мере были известны в Европе от греков или арабов, то американские растения были для европейцев совер­шенной новинкой. Такой новинкой была кора хинного дерева, когда-то единственное средство против малярии, не потерявшее своего значения и до настоящего времени.

В результате все более углублявшегося знакомства европей­цев со странами Азии, Америки, Африки и Океании в XIX веке европейская фармакопея обогатилась довольно широким ассортиментом экзотических — для Европы — растений. Однако никак нельзя сказать, что и в то время, и даже сейчас лекарственные ресурсы флоры Земли уже изучены и поставлены на службу медицины. Мы подчеркивали выше, что тот список лекарствен­ных растений, который эмпирическая, донаучная европейская медицина получила от античности, ограничивался растениями относительно узкой географической области. Расширение набора лекарственных растений было более или менее случайным и происходило за счет наиболее популярных растений тех нацио­нальных медицинских систем, с которыми европейцам приходилось сталкиваться. Если при этом учесть, что европейцы большей частью выступали в роли завоевателей, то легко себе предста­вить, что у завоеванных народов не было особой охоты делиться с «белыми пришельцами» сокровищницей своего опыта в освое­нии лекарственной ценности флоры этих стран. Да и у европей­цев часто не было особого желания проникать в эти тайны.

Мы уже говорили, что и сама европейская флора в этом от­ношении изучалась относительно слабо, ибо представители «официальной науки» гораздо больше доверяли пыльным пергаментам с текстами Диоскорида, Галена или других античных авторов, чем народному опыту своих соотечественников.

Только в настоящем столетии началось систематическое изу­чение и выявление лекарственных растений, о чем мы расскажем несколько ниже.

В прошлом, до XVIII века, лекарственные растения или соби­рались аптекарем или выращивались им, где-нибудь около своей аптеки. Только немногие иноземные растения получал он в виде пучков сушеных трав, засушенных корней или коры. Следова­тельно, фармакогнозия прошлого в основном сводилась к уме­нию распознавать цельные лекарственные растения как в их естественном, живом, виде, так и в виде сушеной травы или кор­ней.

Химический анализ, если это можно назвать химическим анализом, сводился к опробованию растений на вкус и запах, да еще иногда на цвет, вкус и запах настоя из растений. Так про­должалось долгие столетия.

Только в конце XVIII века шведский аптекарь Карл Шееле разработал первые методы химического анализа растений, в ка­кой-то мере сходные с нашими современными методами. XIX век

по праву гордится значительными успехами химии вообще и химии лекарственных веществ в том числе. Химический анализ лекарственных растений становится неотъемлемым элементом их изучения и современные фармакогносты наряду с познаниями в области ботаники должны быть и химиками.

К середине прошлого столетия количество иноземного сырья, поступающего в европейские аптеки, стало значительно воз­растать, в связи с небывалым размахом международной тор­говли. Кроме того, и для более обычных растений возникла необ­ходимость заготовки их во все большем количестве. Стали по­являться специализированные предприятия по изготовлению го­товых лекарственных препаратов — начала формироваться осо­бая фармацевтическая промышленность. Лекарственные расте­ния в аптеки поступали уже не в виде цельного сырья, но в сильно измельченном, иногда порошкообразном виде. Такое ра­стительное сырье узнать уже «на глаз» нельзя было даже и весьма опытному человеку. Так в фармакогнозию вошел микро­скоп.

Началось интенсивное исследование микроскопического строе­ния растений, то, что в ботанике называют «анатомией расте­ний». И здесь оказалось, что заметная часть сведений о внутрен­нем строении растений, которыми располагает современная анатомия растений собрана выдающимися фармакогностами. Осо­бенно активную деятельность в области микроскопического ана­лиза лекарственных растений проявлял знаменитый швейцарский фармакогност Александр Чирх, работавший на исходе прошлого столетия и в начале нынешнего.

Так складывалась современная фармакогнозия — учение о лекарственных растениях, одна из древнейших прикладных наук человечества, письменная история которой насчитывает около шести тысяч лет — почтенный возраст, которым может похва­литься далеко не всякая наука.

Расскажем теперь коротко, как лекарственные растения при­менялись у нас на родине. Как известно, славянские народы получили письменность в X веке и предыдущая история их из­вестна нам по сказаниям и легендам, дошедшим до нас в писа­ниях более поздних авторов, по немногочисленным сведениям иноземных - преимущественно греческих и арабских писате­лей — и по данным археологических раскопок. Все эти данные говорят о том, что восточные славяне широко использовали травы для лечения болезней. Как правило, этим занимались волхвы, ведуны и знахари (оба последних слова происходят от глаголов «ведать» и «знать», что показывает, что народ действи­тельно доверял познаниям своих «ведунов» в искусстве враче­вания).

Создание мощной восточнославянской державы — Киевской Руси и принятие славянами христианства в X веке очень усилило в нашей стране византийское влияние. Первым врачом на Руси был грек Иоанн Смер, приглашенный в Киев Владимиром Моно­махом. Лекарства — все те же сушеные травы — привозили из Константинополя - Царьграда и из генуэзских колоний в Крыму. Однако очень скоро в многочисленных монастырях русские ученые монахи начали собирать и сушить также местные лекарст­венные травы — преимущественно те, которые описывались в греческих травниках или были на них похожи — и лечить ими больных.

Ни переводных, ни оригинальных травников, писаных на ста­рославянском языке, от этого периода до нас не дошло, хотя, надо думать, они существовали и были утеряны. Некоторые основания для предположения о наличии травников мы можем найти в письменных источниках. Так, в «Новгородской кормчей» 1280 года, содержащей выпады против волхвов, как противников христианства, специально рекомендовано не обращаться к ним в а медицинской помощью («Не послушайте… ни чаровании ва­ших, ни врачевании»). Вместе с тем, там же указывается, что волхвы не только учились своему искусству по книгам, но и сами их писали («главная же мужем повелевана есть пишущим волшебные книги и почитающим я (т. е. читающим их) и силу их глаголющим к неким»).

Как волхвы писали эти книги и что они в них писали, к сожа­лению, остается неизвестным. Это тем более обидно, что в этих «волшебных книгах» (в древнерусской литературе медицина большей частью называлась «чарованием», а врачи — волхвами, или чародейцами) мы могли бы обнаружить отражение именно восточнославянской эмпирической медицины, выросшей на мест­ной почве и, вероятно, не связанной с греческими влияниями, которые на Руси появились вместе с христианством.

Некоторые намеки на эту древнерусскую медицину можно найти в различного рода рукописных памятниках древнерусской литературы, особенно в «Повести о Петре и Февронии», которую некоторые авторы относят к XIII века (что, впрочем, не может считаться доказанным). В этой повести рассказывается, как муромский князь Петр, единоборствуя со змеем, «острупел», т.е. покрылся струпьями, и долго не мог выздороветь, пока ему не помогла некая рязанская девица Феврония, сведущая в искусстве врачевания. В виде платы за лечение Феврония потребовала, чтобы князь Петр на ней женился, причем, давая ему лекарство, посоветовала намазать этим лекарством все струпья, кроме одного.

Выздоровев, князь Петр отказался жениться на Февронии, но оставленный непомазанный струп дал опять новые струпья, и Петр был вынужден взять Февронию себе в жены. В дальнейшем супруги жили в полном согласии и любви, несмотря на ряд несчастий, на них обрушившихся.

Исцеляла Феврония князя Петра медом, по-видимому, ка­ким-то особенным или настоенным на травах — в эти технические подробности автор «Повести» не входит. Поскольку в повести особо подчеркивается простое происхождение Февронии, дочери и сестры бортников — сборщиков меда диких пчел, надо полагать, что средства, употреблявшиеся Февронией, были чисто народными.

По мере складывания централизованного государства прихо­дила в порядок и медицинская служба, одним из элементов кото­рой было снабжение городского населения лекарствами.

В городах открываются некоторые прототипы аптек —«зелейные лавки», в которых «зелейники» торговали различными травами и приготовленными из них лекарствами.

Известно, что один из врачей, служивших на Строгановских солеварнях, некий Кайбышев, перевел с греческого лечебник, по­лучивший на Руси известность под названием «Лечебника Стро­гановских лекарств». Травник этот до нас не дошел, но на него есть ссылки в более поздних рукописях.

Русская фармакопея, вероятно, в какой-то мере питалась греческими традициями, перенесенными на почву Киевской Руси еще в X веке и, безусловно, сохранившимися в культурных слоях русского общества и в тяжелое время монгольского ига. Но общее расстройство русской общественной жизни, разрыв только что установившихся связей с Византией, сокращение или полное отсутствие в эти три столетия иноземных лекарей, все это в известной степени вернуло русскую медицину того вре­мени к практике народного врачевания.

Основанием к такому заключению является упоминание в не­которых более поздних травниках (напомним, что от этого вре­мени никаких «врачебных книг» до нас не дошло) местных ле­карственных растений, не встречающихся в античных фармакопеях или встречающихся там в иных прописях. Таковы, напри­мер, самобытные приемы лечения хреном и луком, и особенно, лечение гнойных язв «банной плесенью». Русские предтечи Флемминга, открывшего спустя семь столетий пенициллин, по-види­мому, самостоятельно установили антибактериальную актив­ность этого гриба, хотя надо отметить, что аналогичные указа­ния можно найти в некоторых грузинских средневековых «вра­чебных книгах».

В XV веке начинается восстановление культурных связей России с западным миром. Вновь появляются переводы с латин­ского и греческого, находившие себе обширный круг читателей. В середине пятнадцатого столетия появляется перевод коммен­тариев Галена на сочинения Гиппократа «Галиново на Ипократа». Авторство этого перевода не установлено и некоторые ученые считают, что перевод был сделан гораздо раньше XV века, а в это время был только переписан.

Были переведены также «псевдоаристотелевы» книги, пред­ставлявшие собой европейские средневековые комментарии на сочинения Аристотеля. В русском переводе их называли «Ари­стотелевыми вратами»; они содержали также перечень лекарст­венных растений и способы их употребления. В своем западно­европейском изложении «Аристотелевы врата» впитали в себя не только опыт античности, но и достижения арабской медицины. В России «Аристотелевы врата» православной церковью счита­лись еретическими и были запрещены. Стоглавым собором в 1551 году, но, тем не менее, довольно долго имели хождение переписывались и оказали значительное влияние на русских врачей того времени.

С XVI века связь между Россией и Западной Европой становится весьма активной. При Иване IV открывается в Москве аптека с «немцем», т. е. иноземцем, не говорившим по-русски — «немым» аптекарем.

Несколько позднее появляются переводные рукописные трав­ники, так называемые «вертограды» и «прохладные вертограды». Эти русские травники и по сей день остаются предметом актив­ного изучения и оживленной дискуссии. Списков рукописей «вер­тоградов» в библиотеках Ленинграда, Москвы и других крупных городов насчитываются сотни.

Можно считать установленным, что все это переводы в основ­ном двух европейских травников — польского перевода с латин­ского подлинника (в настоящее время, по-видимому, утерян­ного) и немецкого, нижнесаксонского, травника, изданного в Любеке в 1492 г. известным немецким книгопечатником и писателем Стефаном Арндесом, именуемым в русском переводе «Сте­фаном Андреевым сыном». Польский вертоград был переведен на русский язык поляком Станчевским по предложению серпуховского воеводы Фомы Афанасьевича Бутурлина в 1588 г. Не­мецкий травник был переведен ранее - в 1534 г. Николаем Булевым, родом из Любека, прожившем почти всю свою жизнь в России, сначала в Новгороде, а затем в Москве, где он был придворным врачом Василия III.

Этот «немчин любчанин», как называют его русские переписчики перевода, хорошо знал русский язык, хотя в переводе ему, вероятно, помогали и русские люди. Именно этот сборник опи­саний лекарственных растений получил в России огромную популярность и постоянно многократно переписывался в течение почти грех столетий - до конца XVIII века. Он оказал огромное влияние на русскую врачебную мысль того времени и, кроме мрачен, использовался просто образованными людьми того вре­мени и качестве лечебника.


Большинство историков русской медицины прошлого столе­тии и том числе такой выдающийся знаток древнерусской меди­цинской литературы, как J1. Ф. Змеев, рассматривали русские вертограды XVI—XVIII столетий, как простые переводы с евро­пейских оригиналов, противопоставляя их несравненно более самобытным западноевропейским травникам. Такую точку зре­ния вряд ли можно считать хорошо обоснованной. Поскольку немецкий оригинал нашего «вертограда» нам известен (а он, в свою очередь, был переводом с латинского), то можно легко установить, как много добавлений было внесено в подлинник, если и не переводчиком, то переписчиками. Прежде всего многие указания на распространение растений приведены в соответствие с русской географией. Сведения о том, что то или иное расте­ние «растеть на Руси на Драгомилове» или «растеть на Ко­ломне», совершенно очевидно не могли быть в немецком ориги­нале. Видоизменялись и способы приготовления лекарств, описания болезней и т. д. Сам список растений, однако, изменен мало.

Европейские средневековые травники, также в основном сле­довавшие традициям античности или заимствованные у арабов, более оригинальными в них можно найти те среднеевропейские растения, которые не были известны Диоскориду. Но надо учесть, что у европейских врачевателей, переписывавших или переделывавших латинских авторов, было более тысячи лет на размышление, в то время, как наш «вертоград» бытовал в Рос­сии всего два с половиной столетия.

Использование лекарственных трав в России приняло особо широкий размах в середине XVII века, когда царем Алексеем Михайловичем был создан специальный «Аптекарский приказ», ведавший снабжением лекарственными травами не только царского двора, но и армии. В 1654 году в Москве была организована первая в России медицинская школа, где готовили и аптекарей. Начали проводить довольно значительные государственные заготовки лекарственных растений, причем казакам и слу­жилым людям, осваивающим только что открытую русскими Сибирь, было специально рекомендовано сообщать о зарослях могуших там встретиться лекарственных растений.

Были созданы «аптекарские огороды» — сады, где разводили лекарственные растения. В Москве их было несколько, например, у Кремля, за Мясницкими воротами и в «Немецкой слободе». Было организовано производство из растений лекарств на особых «поварнях», где руководствовались специальным пособием

«о пропущении вод», также заимствованным из немецкой книги Иеронима Брауншвейгского, изданной в Страсбурге в 1537 году. Однако русский переводчик, имя которого до сих пор точно не известно, внес в свой перевод очень много оригинальных данных.

Кипучая деятельность Петра I затронула также и дело снабжения страны лекарственными растениями. По его приказу «аптекарские огороды» были созданы во всех крупных городах при военных госпиталях. Большой и образцовый аптекарский огород был создан в Санкт-Петербурге, на Аптекарском острове. Именно этому аптекарскому огороду суждено было впоследст­вии стать центром ботанической науки в нашей стране и одним из крупнейших ботанических учреждений мира — Ботаническим институтом Академии Наук СССР. В Астрахани и в Лубнах Петром были созданы крупные плантации лекарственных растений; и Лубнах эти плантации существуют и по сей день. Заготовки дикорастущих лекарственных растений также велись в очень широких масштабах. На крестьян была наложена особая «ягодная повинность» включавшая и сбор лекарственных трав. Все это осуществлялось в столь широких масштабах, что в 1754 году Медицинская канцелярия (кик при Петре стали именовать бывший Аптекарский приказ), сочла возможным прекра­тить ввоз лекарственных растений из-за границы.

Создание Петром I Академия Наук собрала в своих стенах целый ряд выдающихся ученых, в том числе и нескольких круп­ных естествоиспытателей.

«Вертограды» XVII столетия — это еще средневековая наука, но русские ботанические экспедиции XVIII столетия целиком принадлежат новому времени и стоят на уровне мировой науки того времени. Работы таких выдающихся естествоиспытателей, как Гмелин, Стеллер, Паллас, Лепехин и другие, не только дали многое для познания растительности нашей страны, но позволили выявить и новые лекарственные растения. В первую русскую фармакопею (на латинском языке) были включены многие из тех лекарственных растений, которые были обнаружены экспедици­ями Академии Наук.

В конце XVIII и начале XIX веков возрос интерес к отечественным лекарственным растениям. Н. М. Амбодик-Максимович опубликовал свой многотомный труд «Врачебное веществословие», в котором описаны многие лекарственные растения, снаб­женные рисунками в красках. Известный русский агроном и публицист А. Т. Болотов в издаваемом им журнале «Экономический магазин», поместил около 500 статей о применении лекарствен­ных растений. Профессор Медико-Хирургической Академии А. П. Нелюбин издал двухтомную «Фармакографию».

К сожалению, XIX столетие знаменуется уже некоторым упадком интереса к лекарственным растениям отечественной флоры. Это связано с прекращением централизованного государственного снабжения аптек лекарственными растениями и переходом этого дела в частные руки. Культура лекарственных растений продолжала еще существовать на небольших площадях в центральных областях и на юге страны; продолжались заготовки некоторых лекарственных растений. Но все больше и больше! лекарственных препаратов поступает в аптеки из-за рубежа Русский фармацевтический рынок прочно завоевывают крупный немецкие фирмы, поставляющие России готовые лекарственные препараты и закупающие в ней некоторые виды сырья для послед дующей его переработки на своих предприятиях.

Между тем изучение русской лекарственной флоры в эти годы велось достаточно активно. В частности, проявлялся известный интерес и к сбору данных народной медицины. В этом отношении довольно большую роль сыграли земские врачи, работавшие в сельских местностях. Все эти данные, тем не менее, не получали практического применения и оседали на страницах научных жур­налов.

Первая мировая война 1914—1919 гг. полностью лишила;- русские аптеки привычных источников получения лекарственных! препаратов. Фармацевтическое снабжение гражданского населе­ния и армии было поставлено под угрозу. Побуждаемое настоя­тельной необходимостью, правительство создало целый ряд ко­миссий для поисков зарослей лекарственных растений, организа­ции заготовок, создания и расширения плантаций. Работа эта 1 принесла некоторые плоды; были заложены промышленные плантации опийного мака, наперстянки и некоторых других растений, организованы заготовки во многих губерниях, опубликован ряд инструкций, сводок и т. д.

Гражданская война, естественно, прервала эту работу, но уже в 1921 году Совет Народных Комиссаров издал специальный декрет о сборе и культуре лекарственных растений, ознаменовав­ший собой начало новой — советской страницы в истории использования лекарственных растений в нашей стране. Но эта страница относится уже не к прошлому, а. к нашему настоящему, о чем мы уже рассказали прежде.